Флаг и герб Окружная конференция: Активная государственная политика - основа экономического возрождения России  
В начало
Распоряжение
Положение о Совете
Состав Совета
Секции Совета
Конференция

Информационное сообщение о проведении Конференции

Распоряжение
Рабочая группа
Концепция конференции
Секции конференции
Программа Конференции
ПОЛОЖЕНИЕ
о спонсорах III инновационной конференции
Трибуна Конференции
Информация
Законодательство
Аналитика
Полезные ресурсы
- Российские ресурсы
- Зарубежные ресурсы
 
» Конференция » Трибуна Конференции
» (12.10.2004) Наука и государство
Версия для печати
>>к оглавлению

НАУКА И ГОСУДАРСТВОк огл.

М. Чемоданов, д-р философ, наук, профессор

Есть настоятельная необходимость подвергнуть многостороннему обсуждению ближайшие перспективы восстановления и умножения научного потенциала страны. Имеются в виду, главным образом, условия и формы организации исследований, с учетом преемственности и исторического опыта.

К тому моменту, когда в России установилась советская власть, в научной среде существовали вполне определенные представления о формах развития исследований. Членение на академическую, вузовскую, отраслевую науку воспринималось как привычное явление. При всяком разделении труда возникает проблема сохранения прозрачных границ между общественными подразделениями науки. Постепенно пробивало себе дорогу представление о коллективном характере научного труда. На этом сформировалась система оценки и присвоения научной квалификации. Уже тогда становилось ясным, что дифференциация наук непременно усилит процесс их взаимопроникновения. Вытекающая отсюда тенденция к комплексному способу исследований нашла подтверждение еще в дореволюционный период в деятельности Комиссии по естественным производительным силам Императорской академии наук [i]. До революции начали также зарождаться процессы индустриализации исследований.

Перечисленные признаки находились вполне в русле мировых тенденций развития науки. Российская наука существенно отличалась по организации исследований зависимостью от государства.

Советская власть унаследовала тенденции и формы организации исследований и внесла изменения в способы поддержки в масштабах, позволяющих считать современный организм отечественной науки полным продуктом советской эпохи. После известного периода противостояния и поиска путей взаимодействия с новой властью Академия наук получила официальный статус высшего ученого заведения СССР. Государство всячески поддерживало фундаментальные исследования и стимулировало "короткие" пути взаимодействия ее с производством и образованием. При этом оберегался "вольный дух" научного сообщества.

Вузовская система развивалась, как и во всем мире, следуя запросам производства, просвещения и самой науки. Запросы были таковы, что к 1990 г. студенческий контингент только по РСФСР достиг 2824,7 тыс. Причем имея к 1960 г. почти 1,5 млн. студентов государство за последующие 20 лет удвоило их число. После 1992 г. тенденция к высшему образованию сохранилась и студенческий контингент неуклонно рос. В 2002 г. он достиг 5947,5 тыс., примерно на 700 тыс. превзойдя численность студентов в целом по СССР в 1990 г. (около 5250 тыс.).

С ростом академической и отраслевой науки вузам пришлось потесниться в исследовательской деятельности. Но за ними осталось преимущество в раннем выявлении талантов. Можно сказать, что если вузовская наука с завистью смотрела на материальные и организационные возможности академической и отраслевой, то последние с завистью оценивали возможности вузов в выявлении и отборе талантливой молодежи. Отсюда постоянные поиски вариантов сочетания преимуществ разных систем, создания более благоприятных условий для исследовательской деятельности. Быстро росло количество исследовательских подразделений, а соответственно - заказов и потребителей их научной продукции "со стороны". Отдельные университеты и институты высшей школы по масштабам и результатам исследований вполне конкурировали с лучшими университетскими центрами США.

Советское государство, приступая к исторической задаче индустриализации народного хозяйства, постаралось в максимальной степени использовать для ее решения весь научный потенциал. Желание и необходимость как можно быстрее получить практическую отдачу были столь велики, что предпринимались серьезные попытки чуть ли не всю науку превратить в заводскую. Однако эти увлечения и чрезмерный прагматизм были быстро осознаны. В результате конкретизировалась ответственность отраслей за судьбы научно-технического прогресса. Стало возможным поставить на подлинно научную основу вопросы экономики научно-технического прогресса.

Если за точку отсчета процесса индустриализации страны взять 1928 г., то отраслевая наука (вместе с академическими учреждениями) росла весьма умеренно вплоть до 1940 г. В 1950-1960 гг. отраслевой сектор вырос до 147,6 тыс. человек, или в 4 раза, сравнявшись с числом ученых высшей школы. В 1962 г. число научных сотрудников в отраслях суммарно превысило число таковых в других подразделениях отечественной науки. К 1980 г. численность занятых в науке и в научном обслуживании увеличилась с 62 тыс. до 4379 тыс., т. е. в 53 раза (в 1960-1980 гг. - рост в 2,5 раза).

Вопреки распространенному мнению о государственном финансировании исследований, наука в советский период постоянно подпитывалась другими источниками финансовой поддержки. В 1940 г. на долю государства пришлось 0,1 млрд. руб., или треть общего объема. В последующем десятилетии бюджетный уровень в один из годов достиг максимума в 71%. Затем шло неуклонное снижение: в 1980 г. - 46%. Еще более значимым был момент изменения структуры затрат на НИР. В 1960 г. фонд оплаты труда в финансировании науки достигал 70%. В 1980 г. его удельный вес понизился до 44%. И это изменение оказалось довольно устойчивым: годовые колебания в 1970-1980 гг. не превысили 2,5%. Перевес материальных затрат стал весомым свидетельством происходящих перемен.

Вслед за индустриализацией народного хозяйства произошла индустриализация науки.

Особенности следующего десятилетия (1980-1990 гг.) - падение количественных характеристик роста науки в сравнении с предшествующими десятилетиями. Численность исследователей росла, но в пределах 10-15% за 10 лет. Такое снижение темпов соответствовало "концепции застоя" и сыграло не последнюю роль в ее обосновании. И в "застойный" период государство продолжало наращивать финансирование исследований: за 1980-1990-гг. оно еще раз удвоило научные расходы (по России с 18,6 до 35,2 млрд. руб.). Но инициаторы реформ не приняли во внимание те изменения, которые происходили в отечественной науке и могли иметь значение для определения ближайших перспектив ее развития.

Вместе с "индустриализированной" коллективностью исследований назревает задача эффективного использования средств. Избирательный характер приобретает и финансирование науки. Объективные процессы начинают совпадать с субъективными устремлениями, порождая вполне конкретные формы. Повышение эффективности действия основных условий научного труда на стадии широкой индустриализации есть не что иное, как интенсификация науки.

Известны два выделяющихся типа центрирования научного потенциала. Первый должен был реализовать потребность обновления серийной продукции при ее быстром (непрерывном) моральном устаревании. Еще и сегодня многие специалисты не видят, что в комплексе вопросов освоения нового оценка морального старения представляет собой часть проблемы внедрения достижений науки в народное хозяйство и нередко выступает главным фактором сдерживания научно-технического прогресса. Классический пример первого типа - производство самолетов.

Второй тип - центры, призванные решать принципиально новые крупные научно-технические проблемы. Поначалу в них отсутствует болезненная проблема оценки морального старения техники. Зато возрастает ведущая роль в основном производстве научного крыла (пример - атомная энергетика, освоение космоса, ракетостроение).

Оба типа весьма подвижны во внутреннем устройстве, например по степени привлеченности к решению прикладных задач крупных ученых. По разным данным, сегодня в стране около 60 центров, относимых к так называемым наукоградам. Они содержат более отчетливые тенденции будущего, демонстрируют более высокую жизнеспособность. Число крупных научно-технических проблем, разрабатываемых одномоментно в любой стране, есть величина ограниченная. Экономика любого государства не в состоянии дать больше, чем может. Поэтому и число центров не может быть большим. Достигаемые в них методы эффективного использования научного потенциала далеко не всегда проникают в другие подразделения отечественной науки. В центрах, к примеру в Минсредмаше СССР, успешно работали десятки членов АН СССР при сохранении традиционных методов организации исследований в академической сети. Однако и здесь дело не стояло на месте. Напротив, возникали свои проекты интенсификации. Одним из успешных проектов явилось создание Сибирского отделения АН СССР. Почти полувековое накопление опыта организации фундаментальных исследований дает надежную базу для оценок его значимости и выводов на будущее.

Об опытном производстве. к огл.

В научном центре в Новосибирске все институты естественно-научного профиля имеют, как и всюду, свои механические мощности (мастерские). Благодаря созданию специального опытного завода возникло своего рода внутриведомственное разделение труда. Располагая примерно 10% станочного парка всего отделения, завод принял на себя огромный объем трудоемких и сложных работ механического профиля, удовлетворение спроса на мелкосерийную продукцию, способствовал распространению разнообразных форм научной кооперации на межинститутском уровне. Завод нанес удар защитникам развития натурального хозяйства институтов. Сторонники дальнейшего развития мастерских утверждали: своя техника под боком сокращает время изготовления нового изделия. Но на поверку оказалось, что уровень технологических решений обычно отставал от заводского в связи с принципиальной невозможностью доведения специализации до узкой фазы. Завод всей логикой организации производства новой техники следовал требованиям крупного промышленного производства. Тем самым облегчалась задача массового освоения нового продукта. Поначалу разрыв в уровне технологических решений в институте и на заводе был столь велик, что возникала конфликтная ситуация: представители институтов полагали, что завод отторгает новшество, теряет время на защиту корыстных интересов. На самом деле многие ученые и конструкторы порой и не подозревали о существовании технологических требований крупной промышленности. В итоге пришлось подучиться, а завод прекратил приемку "некондиционной" технической документации. И это не говоря о том, что использование станочного парка в институтах было в 2-3 раза хуже, чем на опытном заводе.

О научном приборостроении и обслуживании приборами. к огл.

Научное приборостроение и приборообслуживание специфично чрезвычайным разнообразием номенклатуры и относительно небольшой трудоемкостью большинства изделий. Поэтому оно довольно легко вписывается во внутриинститутские циклы экспериментальных работ. Но именно эта легкость создает опасность дробления сил, возникновения параллелизма, кустарничество. Сибирское отделение АН СССР, вероятно, было тем местом академической науки, где указанные рифы были оценены в должной мере. Нисколько не ущемляя творческие устремления научных коллективов в обеспечении экспериментов, Президиум отделения открыл путь к созданию специализированных конструкторско-технологических подразделений в Новосибирске, Томске, Иркутске, Красноярске. Нельзя не отметить, что указанные усилия отделения шли в русле государственной политики по развитию отечественной промышленности приборостроения и встречали широкую поддержку и понимание.

Создание индустриализированной системы приборного обслуживания, метрологического контроля имеет для науки почти такое же значение, какое отводится созданию нового прибора. О том, какие здесь скрывались резервы перехода от натурального хозяйства к централизованному, свидетельствуют результаты проверки использования действующего парка приборов в институтах, которое было предпринято в отделении еще в 1970-е гг. До 30% приборов не использовалось вообще, одна треть была востребована крайне редко. Стремление институтов экономить на метрологическом контроле приводило к неоправданным затратам на приобретение новых устройств, к захламлению площадей, отягощению баланса. Поиски эффективных решений велись повсюду. И были весьма непростыми. Так, в 1970-е гг. президиум Молдавской АН сумел организовать прокат и ремонт более половины приборного парка институтов. В те же годы было установлено, что в НИИ и КБ Ленинграда из 12 млн. приборов не использовались совсем или почти бездействовали около половины. Были опрошены руководители 131 организации относительно идеи коллективного проката приборов. Идею поддержали все, а согласились передать в "общий котел" приборы 53 организации.

Об автоматизации эксперимента и управления. к огл.

Сибирское отделение было пионером создания в городах науки крупных вычислительных центров, в структуре и направлениях исследований которых с самого начала были заложены возможности кооперированного развития. Интегрирование проводилось постепенно, через различные этапы: выполнение просьб на решение разовых вычислительных задач силами ВЦ, выделение определенного машинного времени клиентам, помощь в формировании банков данных, разработка технических унифицированных систем автоматизации эксперимента, в конечном итоге создание единой для отделения сети ВЦ коллективного пользования. Если добавить еще успешную разработку методов математического моделирования (например, процессов создания новых катализаторов), станет понятно, какие перспективы ускорения научно-технического прогресса открывались на этом пути. И здесь необходимо напомнить о том, как начиналось внедрение АСУ. Было так: выбрали радиозавод в Барнауле. Работа выполнялась при фактическом соавторстве дирекции предприятия и завершилась государственной приемкой. Опыт прошлого интересен тем, что возник эффект, который можно назвать эффектом самонастройки коллектива завода на освоение нового. Для разработки проекта АСУ были взяты два или три цеха из 60 и, конечно, штаб завода. После того как подопытные цехи пошли вперед, начался процесс подталкивания из других подразделений. Отсутствие эффекта самонастройки приводило к включению в программы АСУ условий совмещения всех интересов, самых мельчайших - и задача становилась неразрешимой. Наверное, подобные "мелочи" не потеряли актуальности и сегодня.

О центрах в центре. Процессы интенсификации исследований неизбежно подводили к решениям с более высоким уровнем обобществления усилий. Именно в предреформаторский период в Академгородке стали возникать новые структурные звенья специализированного профиля, деятельность которых порой приобретала общенаучный характер и масштаб. Например: центр информации по катализаторам выполнял функции систематизатора информации в рамках не только страны, но и государств - членов СЭВ. Центр молекулярной спектроскопии органических соединений явился своего рода уникальной библиотекой (банком данных) спектроскопических снимков органических соединений. Центр синхротронного излучения получил свое название благодаря работам Института ядерной физики в области электрон-позитронных  накопителей,  которые являются  источниками  мощного синхротронного излучения (СИ). Упомянем еще генетический центр, под который было выделено порядка 80 тыс. га природных ландшафтов на Алтае.

О подготовке научной смены. к огл.

То, что было сделано в Сибирском отделении АН СССР в сфере подготовки научных кадров, не устареет и в различных модификациях будет возрождаться вновь и вновь. По-видимому, лучшие системы высшего образования будут выдвигаться на основе симбиоза с ведущими научными школами и впредь. Первые организаторы отделения вышли из хорошо известной "системы физтеха". Они и перенесли ее на сибирскую почву, радикально переработав и придав ей государственный масштаб. Совершенно жестко действовали два правила: кафедры университета возглавляются ведущими учеными отделения, учебный процесс опирается на лаборатории институтов. Руководство СО РАН выдвинуло предложение о передаче Новосибирского государственного университета в состав отделения и нашло понимание и поддержку властей. Это лишь одно из подтверждений плодотворности многолетнего опыта подготовки научной смены.

Интегративные процессы и интенсифицирующие факторы глубоко проникли в хозяйственный организм отделения. Ведь отделение - совокупность прежде всего, ряда академгородков. Здесь поэтому не случайно с самого начала возникли вопросы гармоничного градообразования, столь острые для современных наукоградов и научных центров. Включение в проектирование именно целого города позволило превратить идею гармонии в реальность. Новосибирский академгородок проектировался по формуле 13+1=36000, т. е. 13 институтов, университет и 36 тыс. населения. Символично: после воплощения этой формулы весь город науки был предъявлен государственной комиссии и принят. Кажется, этот опыт не устарел и сегодня.

С нашей точки зрения, достаточно очевидно, что именно к последнему десятилетию ушедшего века в общественном организме отечественной науки накопилось достаточно "строительного материала" для крупного продвижения в организации исследований и развитии ее в целом. Говорят, история ничему не учит. Учит. Но только тех, кто хочет учиться.

Реформы ушедшего десятилетия 1992-2002 гг. (все еще продолжающиеся) нанесли сокрушительный удар по отечественной науке. Если нанесение такого удара входило в комплекс реформ, то надо признать, что ее вдохновители сумели добиться цели. Намного хуже, если результат для них оказался неожиданным.

Остановимся еще раз на изучении и учете опыта собственного прошлого, в отношении которого зачастую грешат злонамеренной предвзятостью. Если отбрасываются общественно-политические пружины, двигавшие науку вперед и вверх, то остается открытым вопрос: какова равноценная замена прежним движущим силам? Весьма часто роль большевистской партии изображается цепью сплошных ошибок, которые устранялись где-то за ее спиной. В те времена действительно делали много ошибок в научно-технической политике. Но система сама и исправляла их. Метод подверстывания ошибок прошлого в угоду сегодняшней конъюнктуре есть проявление низости мышления. Вряд ли можно найти хотя бы одно событие в истории науки и общества в целом, где новое рождалось бы без борьбы и без ошибок. К сожалению, у такого рода предвзятости есть практический результат. Сегодня молодежь не получает ни информации о развитии науки в советский период, ни даже элементарных сведений.

Советская система создала высокий престиж образования и науки в народном сознании. Ее можно было бы обвинить в тотальном стремлении посадить всех людей за парты. Но сегодня именно народ продолжает поддерживать высокий статус образования и науки. И ощутимо разошелся с компрадорским государством. В этом важнейшем пункте вопрос о компенсировании прошлого опыта остается открытым.

Настоящему остракизму подвергся также советский опыт планомерного подхода к управлению наукой. Но преодоление стихийности всегда было заботой человечества. Выполнение прогностической функции являлось атрибутом науки во все времена. Переход от прогнозирования к планомерному управлению везде воспринимается как закономерный акт. Многие авторы упрекают советское государство за практику жесткого планирования исследовательской деятельности, не оставлявшей, мол, места для свободы творчества и маневрирования ресурсами. Пусть так. Что же предлагается взамен? Реформаторы попросту отбросили научное планирование.

Особенно агрессивны оценки в отношении вопроса о вмешательстве государственной системы в научную жизнь. Однако есть по крайней мере два пункта из истории этого вмешательства, которые не следовало бы игнорировать. Первый касается опыта выращивания ученых-организаторов государственного масштаба. Представлять дело так, что ученые жили под страхом репрессивной системы и дорастали (благодаря страху?) до высших ступеней государственного управления наукой, значит быть крайне предвзятым к прошлому. Что сегодня взамен в "банке данных"? Второй момент связан с обеспечением единства воли в научных коллективах при достижении поставленных целей. Если мы признаем коллективный характер науки, то без субъективирования этой коллективности остается лишь разобщенность исследователей. Добрая половина советских ученых состояла в КПСС и в каждой научной организации действовал партийный коллектив. И эти действия к объединению людей превращались в колоссальную движущую силу развития отечественной науки. Очень бы хотелось, чтобы нынешние спонсорские и грантовские стимуляторы послужили более эффективной почвой утверждения коллективного характера науки, по крайней мере в ее "нижних этажах".

Одним из самых острых в реформируемой России остается вопрос о государственной поддержке науки. Многочисленные публикации свидетельствуют, что абсолютное большинство представителей научной общественности выступают за расширение такой поддержки. Оставляя в стороне вполне ясные требования об увеличении финансирования исследований, остановимся на двух моментах.

Возможно, самая большая опасность, поджидающая нас на пути прогресса, заключается в наметившемся отрыве образования от науки. Чтобы наши институты не стали филиалами зарубежных или отечественных компаний, а были оплотом государства и его безопасности, нужна прежде всего государственная промышленная и научно-техническая политика. То или иное исследовательское подразделение может длительное время процветать за счет зарубежной поддержки, являясь иногда просто продолжением спонсора в научном отношении. Но процветание, безусловно, закончится, если произойдет отставание образования. Сегодня много слышим напористых рассуждений о целесообразности изучения учащимися богословия и почти ничего не знаем, чем порадует школа в изучении естествознания. В результате намечаемого реформирования школы можем получить весьма среднее образование. В свое время Конгресс США имел мужество публично признать, что причиной прорыва русских в космос явились успехи их школы в изучении математики. Российскому государству надо теперь иметь мужество критически проанализировать положение дел в просвещении в целом. Накопилось достаточно фактов, чтобы оценить последствия коммерциализации образования, эффективность частных вузов, массовое преобразование вузов в университеты и половодье академических сообществ.

В науковедении относительно новым направлением является изучение инновационной деятельности. Прежде в какой-то мере эквивалентом ей было понятие внедрения научных достижений в производство: совокупность доказательств по финансовому обеспечению осваиваемых новшеств и выбору оптимальных форм связи науки с производством. Однако внедрение часто становилось проблемой из-за отсутствия правильной оценки сложностей и особенностей снятия с производства устаревшей продукции (или просто снимаемой). На ней прежде всего завязывались жизненные интересы людей, целых коллективов. И нередко в государственные структуры поступали запросы на финансирование выпуска старой и новой продукции одновременно. А порой старое защищалось дискредитацией нового ("лучшее враг хорошего"). Было бы опрометчиво утверждать, что этот отрицательный опыт ушел в прошлое. Автопром страны, к примеру, и сегодня болен проблемой запоздалого снятия с конвейера устаревших моделей. Отечественные нововведения, оказывается, выгоднее отложить и закупить готовый завод за рубежом.

Инновационная деятельность начинается (по крайней мере, должна начинаться) с оценки старого, его жизнеспособности. Инновационные процедуры как нельзя кстати отработаны в отраслях с высокими технологиями. Между тем для Российской Федерации, с ее колоссальным износом основных фондов в последние 10-15 лет, необходимость инновационного подхода стала злободневной.

Инновационный подход имеет отношение к предприятиям всех форм собственности. Но считаем важным выделить государственные предприятия. Стараниями вдохновителей реформ в общественное сознание постоянно внедряется представление о предприятиях, находящихся в собственности государства, как о рассаднике технологического консерватизма, неконкурентоспособности, экономической неэффективности. При этом приводятся не доказательные аргументы, а лишь набор отрицательных примеров. При господствующей методике приватизации недостатка в подобных примерах нет. И, конечно, нет желания оценить значение других фактов. Ограничимся всего одним: в 2002 г. государственное предприятие "Вьетсовпетро" принесло государству доход в 12,2 млрд. руб. В то же время такие гиганты, как ЛУКойл, Роснефть, Транснефть, Газпром и РАО ЕЭС на госпакеты акций обеспечили доход в совокупности 10,0 млрд. руб.

Мы выдвигаем следующую постановочную задачу: о превращении предприятий государственной собственности в динамичных субъектов рынка. Сознаем, что это резко расходится с господствующей линией идеологов реформ. Но даже с позиций формальной логики такая задача имеет право на существование. А если сюда добавить немного диалектики, то обнаружится, что у государства в руках находятся рычаги, без которых не может развиваться крупный производительный капитал. Для начала, конечно, потребуется переориентировать министерства и ведомства, опекающие производство. Вместо составления списков приватизации государственных предприятий и разработки условий банкротства, вперед выйдут совсем другие вопросы. Наука нуждается в подобном исходном решении не менее, чем промышленность. Мы просто теряем драгоценное время.

Известно, что капитал не в состоянии полностью подчинить себе научный труд. Однако вся система извлечения прибыли работает на такое подчинение. Рыночная формула о самоокупаемости распространена и на науку. Но наука никогда не самоокупается. Она окупает других. И прежде всего, субсидирующих науку. Наблюдая за рыночной судьбой своих результатов, ученый не прочь превратить свой продукт в товар. А получив определенную сумму денег, не прочь превратить их в капитал. И в силу невероятной эффективности науки мы теперь наблюдаем на вершине бизнеса умелых представителей науки. Причем этот специфический процесс концентрации капитала не расширяет бизнес-элиту, а сужает ее.

Как видим, у теории современного развивающегося общества есть другая сторона. И ученые могли бы сделать доброе дело себе и науке, поспособствовав освобождению народа от иллюзий либерализма.

У нашей науки есть замечательное прошлое, но нет настоящего. А каково ее будущее? Возможно, самым существенным поводом для сохранения оптимизма в оценке ближайшего будущего отечественной науки является общественная поддержка процесса выращивания научной смены.



[i] См.: Козлов Б. И. Академия наук СССР и индустриализация России. Очерк социальной истории. 1925-1963. - М. 2003.

"Экономист", №9, 2004 г.


ОГЛАВЛЕНИЕ

НАУКА И ГОСУДАРСТВО

Об опытном производстве.

О научном приборостроении и обслуживании приборами.

Об автоматизации эксперимента и управления.

О подготовке научной смены.


 
Конференция проходит по инициативе Полномочного Представителя Президента Российской Федерации в Уральском федеральном округе
Латышева Петра Михайловича
Спонсоры

Генеральный спонсор конференции

ОАО ''УралСвязьИнформ''

Спонсоры конференции

Свердловский областной союз малого и среднего бизнеса

Информационные спонсоры конференции:

Интерфакс-Урал
Эксперт-Урал
ТехСовет
Деловой Урал
Действующие лица
Губернский деловой журнал


ПОЛОЖЕНИЕ
о спонсорах III инновационной конференции
Организаторы
  1. Аппарат полномочного представителя Президента Российской Федерации в Уральском федеральном округе

  2. Российская академия наук
    Уральское отделение РАН
  3. Министерство образования и науки Российской Федерации
  4. Правительство Свердловской области
  5. Администрация г.Екатеринбурга
  6. Российский фонд фундаментальных исследований
  7. Совет ректоров вузов Уральского федерального округа
  8. Экономический комитет по программам развития Уральского региона
  9. Фонд поддержки стратегических исследований и инвестиций Уральского федерального округа
Рейтинг@Mail.ru
Рейтинг ресурсов "УралWeb" Rambler's Top100