Флаг и герб Окружная конференция: Активная государственная политика - основа экономического возрождения России  
В начало
Распоряжение
Положение о Совете
Состав Совета
Секции Совета
Конференция

Информационное сообщение о проведении Конференции

Распоряжение
Рабочая группа
Концепция конференции
Секции конференции
Программа Конференции
ПОЛОЖЕНИЕ
о спонсорах III инновационной конференции
Трибуна Конференции
Информация
Законодательство
Аналитика
Полезные ресурсы
- Российские ресурсы
- Зарубежные ресурсы
 
» Конференция » Трибуна Конференции
» (21.10.2004) Кадровый потенциал российской науки. Cудьбы и перспективы
Версия для печати
>>к оглавлению

КАДРОВЫЙ ПОТЕНЦИАЛ РОССИЙСКОЙ НАУКИк огл.

СУДЬБЫ И ПЕРСПЕКТИВЫк огл.

ЛЕДЕНЕВА Людмила Ивановна — ведущий научный сотрудник Центра исследований и статистики науки Министерства образования и науки РФ и Российской академии наук, кандидат экономических наук.

 

Сильнейшим вызовом российской науке стали современные миграционные процессы, детерминирующие приток кадров в эту сферу занятости. Процесс сокращения кадров, который наука пережила в 1990-х, проходил настолько резко и стихийно, что мы до сих пор не можем справиться с его негативными последствиями.

Особую тревогу вызывает старение научных кадров; средний возраст российского ученого в 2002 году составил 48 лет1. Деформация возрастной структуры ведет к истощению кадровых ресурсов науки, создает угрозу разрыва между поколениями, ведет к разрушению научных школ, оголению приоритетных направлений в исследованиях, что в конечном счете замедляет научный прогресс.

Базовым фактором, определяющим современное движение научных кадров, является снижение рождаемости, старение населения России, депопуляция, которые ведут к общему снижению численности лиц трудоспособного возраста. Момент перехода от естественного прироста к естественной убыли населения в РФ наступил в 1992 году, и сегодня экстраполяционный прогноз показывает, что уже с 2006—2007 годов начнется быстрое сокращение абсолютного числа потенциальных работников2. Таким образом, проведение эффективной кадровой политики, направленной на увеличение притока молодых специалистов в науку путем повышения престижа научной деятельности, создания системы стимулов и т. п., неизбежно будет наталкиваться на объективные трудности, связанные с абсолютным снижением численности молодежи.

Необходимо отметить, что старение российских научных кадров, обусловленное общим процессом старения населения, соответствует современным тенденциям движения персонала, занятого исследованиями и разработками, наблюдающимся в развитых странах мира, где также все большую роль играет демографический фактор. Для многих индустриально развитых государств это означает старение населения и, например как в Японии и Германии, сокращение численности молодежи3.

Можно назвать целый ряд острых проблем, в той или иной степени обусловленных процессами миграции. Потеря российской наукой перспективной молодежи возникает, в частности, при переходе индивида от одного звена цепочки «школа — вуз — аспирантура — наука» к другому.

На стыке «школа — вуз» определяются слабые «стартовые позиции» социально уязвимых групп школьников (материально не защищенных, из сельской местности, из отдаленных регионов и т. п.). Как следствие, возникает проблема преодоления барьеров на пути получения качественного высшего образования, связанных с необходимостью оплаты репетиторов, дороговизной обучения на платной основе, расходами семьи на содержание студента во время обучения и т. п. Кроме того, в последние годы фактором потери ведущими вузами страны талантливых абитуриентов стала тенденция «регионализации» высшего образования. Намечающееся введение Единого государственного экзамена (ЕГЭ) рассчитано на то, чтобы дать социально уязвимым категориям молодежи возможность «пробиться» в элитные вузы, в частности столичные. С точки зрения повышения притока одаренной молодежи в науку вообще — без учета регионального фактора — это может дать положительные результаты. Но получение качественного образования в элитном вузе сегодня служит фактором оттока лучшей молодежи из российских регионов в столицу и крупные города, Как правило, иногородние студенты после окончания вузов в провинцию не возвращаются.

В конце 2002 года Центром исследований и статистики науки было проведено специальное социологическое обследование студентов выпускных курсов естественных факультетов МГУ имени М. В. Ломоносова — традиционной «кузницы» кадров российской науки. Результаты изучения зависимости между планами высокообразованной молодежи в отношении научной деятельности и ее выездными намерениями оказались следующими, По окончании вуза подавляющее большинство молодых специалистов (72,5 процента) планирует проживание в Москве — и это при том, что при поступлении местные студенты составляли лишь 59 процентов. Собирается уехать в другой город РФ минимальное число респондентов — 2,5 процента. А около 10 процентов опрошенных в качестве места проживания непосредственно после окончания университета уверенно указывают заграницу, то есть изначально планируют эмиграцию.

Следовательно, не исключена вероятность того, что грядущая реформа образования приведет в перспективе к еще большим перекосам в региональной структуре научных кадров. Низкая рождаемость, высокая смертность, плохие социальные условия и отсутствие перспектив профессионального роста на местах создают проблему воспроизводства и сохранения качественного научного потенциала в регионах.

На стыке «вуз — аспирантура» наблюдается потеря выпускников престижных российских вузов вследствие их выезда за рубеж для работы по востребованным на западном рынке труда специальностям. Как правило, это инициативные, талантливые и трудолюбивые молодые люди, в том числе ориентированные на научную деятельность. Большинство потенциальных мигрантов использует «стратегию забрасывания сети»: они рассылают заявки на гранты и стипендии в различные зарубежные университеты, научно-исследовательские центры, общественные фонды и т. д., участвуют в различных международных конкурсах4. Чем шире охват, тем выше вероятность успеха.

Источники получения информации об условиях обучения за рубежом, о возможностях получения стипендий и грантов от спонсорских организаций, прохождения тестирования и т. п. многочисленны и вполне доступны, во всяком случае, в столице и крупных городах. Помимо информационных бюллетеней, которыми буквально заклеены стенды объявлений любого московского вуза, и специализированных изданий — как зарубежных, так и российских (например, журнал «Обучение за рубежом», серия справочников «Учитесь за рубежом»), — существует множество российских консультационных фирм. Исчерпывающие сведения могут быть получены по сети Интернет, а также непосредственно от специализированных служб стран-реципиентов, например: Немецкой службы академических обменов (Deutscher Akademischer Austauschdienst), Британского совета (The British Council), Французского национального агентства по международным образовательным и научным обменам (Agence Edu France), Консультационного центра по вопросам образования в США (The US Education Information Center).

Оценить число и отследить действия молодых интеллектуальных мигрантов крайне трудно. Их выезд за рубеж не фиксируется у нас никакими официальными ведомствами: из системы высшего образования они ушли, а на российский рынок труда не поступили. По данным американских экспертов, общая численность российских студентов за рубежом составляет сегодня примерно 26 тысяч человек5.

На стыке «аспирантура — наука» в последние несколько лет наблюдается обнадеживающая тенденция усиления притока молодежи. Среди исследователей доля лиц в возрасте до 29 лет возросла с 7,7 процента в 1998 году до 10,6 — в 2000-м и 12,1 процента — в 2002 году6. Вместе с тем надо учитывать, что в современных российских условиях мотивация поступления в аспирантуру может быть никак не связана с приобретением более высокого социального статуса или с получением знаний и навыков, необходимых для ведения дальнейшей научной деятельности. Речь идет, прежде всего, об использовании отсрочки от службы в армии, предоставляемой учебой в аспирантуре. По окончании аспирантуры такие исследователи находят себе применение не в научной, а в иных сферах занятости.

Сегодня для части молодых людей окончание аспирантуры, защита кандидатской диссертации и поступление на работу в российские научные организации является своего рода стратегическим шагом, промежуточным этапом перед задуманным отъездом за рубеж. И это именно тот контингент талантливой молодежи, который может во время учебы в школе, вузе или аспирантуре пользоваться всеми предоставляемыми государством льготами, стипендиями, грантами, программами поддержки, а затем, по истечении ряда лет активного приобщения к научной деятельности, неконтролируемо исчезнуть из российской научной среды. Статистика подтверждает усиление этой тенденции: численность исследователей в возрастной группе 30—39 лет сократилась в России с 24 процентов в 1994 году до 18,1 — в 1998-м и до 15,1 процента — в 2002 году7.

Таким образом, актуальность приобретает проблема сохранения высококвалифицированных научных кадров после достижения ими 35—38-летнего возраста, когда, выходя из категории «молодых ученых» и лишаясь права на льготы и преференции, исследователь может предпочесть уйти из науки или покинуть Россию, чтобы далее реализовывать свой потенциал за рубежом. Нельзя исключать вероятность того, что разрабатываемая в рамках программы «Научные кадры России» система поддержки талантливых школьников, перспективных студентов и молодых ученых в значительной мере будет выступать в качестве очередной инвестиции в человеческий капитал для экспорта в богатые высокоразвитые государства.

С конца 1990-х в мире растет понимание того, что сегодня рождается некая экономическая реальность — экономика, основанная на знаниях (knowledge-based economy), которая характеризуется систематическим производством, распределением и использованием научных знаний с экономической выгодой. Обязательным условием современной экономики является хорошо образованная, подвижная рабочая сила, способная проводить исследования и разработки и претворять их результаты в инновационную продукцию, процессы и услуги. Заинтересованные в этом государства буквально ведут «охоту за умами», борются за привлечение интеллектуалов со всего мира. Страны-реципиенты извлекают существенную выгоду из притока иностранных специалистов, получая доступ к новым и ценным знаниям, произведенным за рубежом.

Ярким примером активного претворения в жизнь этой установки являются Соединенные Штаты, делающие при проведении национальной кадровой политики серьезную ставку на ученых и инженеров иностранного происхождения. С 1980-го по 1997 год в США существенно сократилась численность детей школьного возраста и затем — численность лиц, получающих ученые степени. Реагируя на эту ситуацию, американские университеты стали интенсивно расширять прием иностранных студентов, чтобы выполнить программы подготовки специалистов, в особенности по физическим, инженерным и компьютерным дисциплинам.

Многие ученые и инженеры прибывают в США, уже имея ученые степени. В этой стране, по данным на 1999 год, 10 процентов лиц со степенью бакалавра имели иностранное происхождение. По магистерской степени данный показатель составляет 20 процентов, по докторской — 25 и выше. Особенно высок удельный вес докторов наук иностранного происхождения среди инженеров (45 процентов), специалистов в области компьютеров (43) и математиков (30 процентов) — науках, где наблюдается низкий прирост собственных специалистов8.

Согласно имеющимся прогнозам, занятость в сфере исследований и разработок в США с 2000-го по 2010 год будет увеличиваться в 3 раза быстрее, чем в других профессиях. Подобная тенденция наблюдается и в Европе, где постоянно растет доля работников наукоемких отраслей экономики9. Заметим, что многие из членов Евросоюза с целью пополнения рабочей силы, особенно в высокотехнологичных отраслях, также акцентируют внимание на ее притоке извне.

Что касается России, то на протяжении 1990-х численность занятых в научной сфере неуклонно сокращалась (в 1998 году она составляла 44 процента от уровня 1990-го), и лишь в последние годы наступила некоторая стабилизация10. Все это время Россия является страной-донором. Существующий на западном рынке труда высокий спрос на специалистов в ряде областей знания приводит к тому, что молодые высокообразованные россияне успешно предлагают себя в качестве интеллектуального «товара», обладающего набором востребованных знаний и навыков.

В мире наблюдается тенденция к смягчению миграционного режима для всех категорий интеллектуальных мигрантов, включая студентов. Так, в ФРГ недавно принят «Закон о пребывании, участии в трудовой деятельности и интеграции иностранных граждан», направленный на более эффективное использование потенциала тех зарубежных студентов, которые оканчивают немецкие высшие учебные заведения. Согласно этому документу все выпускники-иностранцы будут автоматически получать вид на жительство в Германии сроком на 1 год для поиска работы. В случае удачи им как квалифицированным специалистам, владеющим немецким языком и поэтому не испытывающим проблем с интеграцией в принимающее сообщество, одновременно с разрешением на трудовую деятельность будет предоставляться неограниченный вид на жительство. На фоне острой конкуренции между странами-реципиентами Германия принимает меры по сохранению высокообразованных мигрантов.

С точки зрения развития инициатив США, главной страны-реципиента, любопытно проанализировать выводы и рекомендации конференции «Российско-американские образовательные программы: перспектива на будущее», проходившей в Вашингтоне в 2002 году11. Целью конференции было формирование стратегии Соединенных Штатов в отношении учебной миграции молодых россиян на ближайшее будущее. Интерес американской стороны к указанному вопросу настолько велик, что через год состоялась вторая конференция, посвященная программам обмена.

От нескольких сотен человек в 1992/1993 учебном году, когда американская статистика начала учитывать учебных мигрантов из отдельных государств бывшего СССР, к началу XXI века официальная численность российских студентов в США возросла до 7 тысяч человек в год. Примечательно, что в отличие от студентов, прибывших из других восточноевропейских стран, россияне сильнее ориентируются на высшие ступени образования и, следовательно, в несколько большей степени представлены в программах последипломного обучения (в магистратуре и докторантуре) по сравнению с программами подготовки бакалавров. По данным американской статистики, в 2000/2001 учебном году, например, наблюдалось следующее распределение студентов-россиян: программы подготовки бакалавров — 45 процентов; программы последипломного обучения — 49 процентов; прохождение практики, программы интенсивного изучения английского языка и т. п. — в сумме 6 процентов. Самыми популярными направлениями обучения являлись бизнес и менеджмент. Однако для магистратуры и докторантуры более характерна была техническая направленность.

Практически каждая образовательная программа в США содержит базу данных по своим выпускникам, поддерживает сетевые связи с выпускниками других американских программ, предоставляет информацию о рабочих местах, а также помощь в трудоустройстве в России. Более того, общая база данных по российским выпускникам американских образовательных программ создается на уровне государственного департамента США. В ходе работы активно используются электронная связь и Интернет.

Поскольку правительственное финансирование со стороны США постепенно сокращается, вероятно, все большую долю расходов будет брать на себя частный сектор — как американский, так и российский. Деятельность крупного российского бизнеса, например нефтяной компании «ЮКОС» или холдинговой компании «Интеррос», предполагает осуществление благотворительных программ (проект «Новая цивилизация», Благотворительный фонд В. Потанина), в том числе инвестиций в образование. В частности, это присуждение стипендий на конкурсной основе, поддержка победителей олимпиад и т. п. Одна из насущных задач компаний — готовить собственный персонал за рубежом. Западные компании, внедряющиеся в российскую экономику (например корпорация «General Motors»), осознают, что содержание европейского персонала в России обходится слишком дорого и, следовательно, стоит перейти на использование местной рабочей силы. Все это обнаруживает точки соприкосновения интересов американского и российского бизнес-сообществ.

Американская сторона делает акцент на подготовку для России управленческих кадров. Задача — совместное выращивание нового поколения управленцев — руководителей среднего звена для частного сектора. Особое внимание при отборе кандидатов для учебы в США в рамках образовательных программ в области бизнес-администрирования уделяется провинции — в частности тем регионам, где расположены сравнительно изолированные предприятия нефте-, газо- и других добывающих отраслей. При этом для американской стороны характерна ориентация не только на молодежную элиту, но и на выпускников периферийных российских вузов. Здесь учитываются сравнительно невысокие возможности этой категории молодых людей закрепиться в США и, напротив, серьезные перспективы их интеграции в российскую экономику после прохождения обучения за рубежом. США подходят к выработке новой стратегии сотрудничества с российским крупным бизнесом очень избирательно, нацеливая его преимущественно на топливно-энергетические отрасли экономики и никоим образом не распространяя на российскую фундаментальную науку, несущую наибольшие потери вследствие «утечки умов».

В условиях грядущего дефицита трудовых ресурсов и усиления международной трудовой мобильности становится чрезвычайно актуальной проблема качественного развития кадрового потенциала российской науки. В то время как происходит процесс вымывания из этой сферы наиболее способных и перспективных исследователей, научные коллективы страны страдают от массового прихода «троечников». Обследования, проведенные Центром исследований и статистики науки, подтверждают эту печальную закономерность. Как показал в 2002 году опрос студентов МГУ, на 10 лучших студентов естественнонаучных факультетов приходится только одно предложение по будущему трудоустройству от российских научных организаций и учебных заведений. Отлично подготовленные студенты активно рекрутируются отнюдь не российскими, а иностранными работодателями: более половины из них уже за год до окончания МГУ получили предложения от иностранных фирм (научных центров, университетов) для работы за границей. Учитывая непрестижность научного труда в современной России и невозможность предложить молодым специалистам достойное вознаграждение за труд, отечественные научные организации могут претендовать лишь на минимальное число наиболее способных выпускников. Чтобы количественно поддержать приток молодых научно-преподавательских кадров, российские научные организации и вузы пренебрегают качественными критериями и предлагают работу даже самым слабым студентам, что приводит к деградации кадрового состава науки. Среди потенциальных мигрантов, напротив, наблюдается повышенная концентрация наиболее талантливых и трудолюбивых студентов. Этот контингент характеризуют преобладание отличных оценок, свободное владение английским языком, наличие именных стипендий, грантов и научных публикаций, участие в международных проектах, опыт выезда за рубеж с учебно-профессиональными целями (летние школы, стажировки, программы обмена, конференции).

Перспектива выхода на зарубежные рынки профессионального труда в условиях жесткой конкуренции заставляет студентов, претендующих на продолжение образования и высококвалифицированный труд, максимально «выкладываться» в процессе получения образования, что в принципе не так уж плохо. Но многие будущие ученые не видят в России перспектив для реализации своего высокого потенциала. Исходная точка слома существующей тенденции — коренное изменение существующей политики в области оплаты научного труда, в том числе труда молодых ученых. До тех пор, пока высокий уровень профессиональной подготовки по целому ряду специальностей, в первую очередь естественнонаучных, не будет востребован и адекватно оценен российским рынком труда, отток молодых интеллектуалов из страны будет продолжаться.

Согласно оценкам Центра исследований и статистики науки, на протяжении последних 15 лет численность эмигрировавших из России лиц, занятых в научной сфере, ежегодно составляла порядка 1—2 тысяч человек12. Вместе с тем за рамками учета национальной статистикой остается значительное число граждан России, в том числе студентов и исследователей, выезжающих из страны по временным визам и меняющих свой статус уже на территории страны-реципиента. Так, опрос российских студентов, обучавшихся в зарубежных университетах в 2000/2001 учебном году, показал, что около 70 процентов из них собираются работать за рубежом. Число желающих вернуться на родину невелико — между 18 и 25 процентами, хотя большинство из тех, кто планирует остаться за рубежом, не исключают, что их будущая трудовая деятельность будет связана с Россией13.

Главной причиной стремления молодых россиян получить образование за рубежом является укрепление их конкурентоспособности на западном рынке труда для профессионалов. Большинство студентов, задумывающихся в течение учебы о трудоустройстве, концентрируют свое внимание на западных работодателях. Факторы, влияющие на невозвращение, — это уровень заработной платы, высококлассная среда профессионального общения, широкие возможности международных контактов и доступа к современному оборудованию.

В связи со всем вышеизложенным возникает ряд закономерных вопросов. Возможно ли проведение политики ограничения выезда российской молодежи за рубеж? Реально ли сегодня в России введение контроля за активностью иностранных государств (научных центров, университетов, фондов, фирм) в области рекрутирования перспективной студенческой и научной молодежи? И кто способен взять на себя эти функции: сами вузы, академические институты, Министерство образования и науки или Министерство внутренних дел?

Мобильность ученых и знаний сделали науку действительно международной намного раньше начала процесса глобализации в мировой экономике. Высокая мобильность интеллектуальной элиты, в том числе молодых умов, имеет объективные предпосылки, обусловленные современными мировыми тенденциями. Прежде всего это стремление молодежи к международным квалификационным стандартам. Сегодня повсюду наблюдается растущее понимание того, что знания и квалификация — это актив человека, являющийся тем главным фактором, который определяет XXI век14. Чем выше мобильность личности, тем выше ее социальная активность и качество человеческого капитала15.

Международный рынок рабочей силы предъявляет строгие требования к качеству подготовки специалиста, степени конкурентоспособности его знаний и опыта, культурному уровню. Так, работа в транснациональных корпорациях требует, как правило, международного сертификата об образовании. Можно утверждать, что на уровне психологии современного молодого человека сформировано некое устойчивое представление о мировом образовательном стандарте, которое оказывает сильное влияние на поведение профессионально ориентированной молодежи, в том числе и в нашей стране. Широкое образование, наряду с молодостью и здоровьем, входит в тройку главных составляющих социального ресурса личности в современной России16.

Существует также государственная потребность в международном образовательном и научном обмене. Вследствие быстрого внедрения новых технологий, в частности информационных и телекоммуникационных, постоянно возникает спрос на новые специальности, в то время как многие «традиционные» постоянно требуют обновления знаний и навыков. С одной стороны, в некоторых высокотехнологичных областях сохраняется и даже углубляется необходимость узкой специализации, обеспечение которой — очень дорогой процесс. Даже развитые государства не могут позволить себе осуществлять эффективные университетские программы по всем дисциплинам и типам специализации. Поэтому вполне естественным является использование образовательных и исследовательских возможностей других стран, обладающих сильнейшими научными школами или лучше оснащенных технически17. С другой стороны, гибкость современного производства выдвигает требование универсальности специалистов, что, в свою очередь, приводит к обязательному переобучению и дообучению работников.

Интернационализация современного производства, внедрение концепции универсального работника создают новые вызовы для образовательной системы, в первую очередь на университетском уровне, что требует от государств максимального содействия международному интеллектуальному обмену. Неудивительно, что сегодня учебно-профессиональная мобильность молодых европейцев, позволяющая приобрести опыт обучения и работы в другой стране, является одним из приоритетов образовательной политики Евросоюза.

Международная миграция высококвалифицированных кадров все в большей мере рассматривается в качестве главного показателя уровня подготовки рабочей силы в большинстве индустриально развитых стран, Этим же путем должна идти и Россия. Ликвидация оторванности отечественной науки от мировых интеграционных процессов включает как развитие международного научного сотрудничества, так и организацию визитов ученых за рубеж. Причем многие аспекты этой деятельности подлежат существенному усовершенствованию. Нашей стране необходимо налаживать контакты с зарубежными партнерами на равной основе, а не выступать в роли просителя, когда российская сторона оказывается в зависимости от спонсора. Следует устранить материальную дискриминацию российских ученых при работе за рубежом: при высоком уровне профессионализма они получают минимальную заработную плату по сравнению с местными исследователями. Необходимо также формирование национальной системы финансирования поездок ученых за рубеж на конгрессы, конференции и семинары с целью их активной интеграции в международные научно-профессиональные сети.

Сегодня имеет место широкое распространение наднациональной психологии индивидуализма. Миграция, эмиграция, социальная мобильность — для индивида это в первую очередь способ решения личных проблем (профессиональных, материальных и т. п.), хотя эффект часто может противоречить интересам общества или государства-донора. Все это определяет появление международного «свободно плавающего» фонда высококвалифицированных специалистов, уверенных в себе, способных быстро адаптироваться в новой среде, — так называемых «сильно ресурсных» личностей. Надо ясно понимать, что определенная доля молодых россиян вполне соответствует этим критериям. Для них характерны космополитическая идеология и соответствующая модель поведения, в том числе миграционного. Суть ее — в первичности профессиональных ориентации по отношению к территориальным, в стремлении получить хорошую работу вне зависимости от места жительства.

Национальные границы становятся все более прозрачными, и государства постепенно утрачивают традиционные рычаги контроля за своими интеллектуальными ресурсами. Глобализация, интенсивное развитие телекоммуникационных и транспортных сетей, увеличение финансовых и технологических потоков способствуют усилению трудовой миграции высококвалифицированных профессионалов и росту международных внутрикорпоративных перемещений персонала18. В таких условиях перед Россией остро стоит проблема создания новых механизмов социального взаимодействия в области миграции молодых кадров, адекватных современным процессам интернационализации в сфере интеллектуального труда. Весьма актуальной является идея разработки специальных программ, ориентированных на установление и поддержание тесного контакта с зарубежным сообществом российских интеллектуальных мигрантов, а также на возможное возвращение молодых специалистов, получивших западное образование, в Россию19.

В связи с этим необходимо приобщение к международному опыту возвращения специалистов. Систематические данные о вкладе вернувшихся из-за рубежа ученых и инженерных работников в инновационный потенциал своих стран в настоящий момент отсутствуют, и тем не менее международная практика свидетельствует, что такие люди занимают ведущие позиции в университетах и научных организациях. Академические характеристики факультетов, которые осуществляют подготовку специалистов в области естественных и инженерных наук, представленные в каталогах ряда университетов развивающихся стран, среди прочего включают в себя информацию о месте (университете и стране) получения докторской степени научно-преподавательским составом.

По мнению американских исследователей, в настоящее время определяются четыре основных вида возвратного потока, способствующего циркуляции научных знаний. Первые две категории составляют ученые, возвращающиеся домой с целью постоянной или временной работы. Две другие категории — это лица, осуществляющие кратковременную или долгосрочную деятельность на родине, сохраняя при этом постоянную занятость за границей20.

Предложения по трудоустройству на постоянной основе, которые получают специалисты, прошедшие зарубежную подготовку, в первую очередь исходят от Южной Кореи и Тайваня. Эти страны способны немедленно абсорбировать инженерно-научные кадры, получившие докторскую степень за границей, предоставляя им возможность вести педагогическую или исследовательскую деятельность в университетах и научных парках. Возвратный поток ученых может являться также результатом предложения временно занять престижную должность. Другой пример дает ротация исследовательского персонала в пределах международных корпораций путем перемещения в филиал на родине сроком от двух до трех лет с условием сохранения рабочего места за границей.

Ряд специалистов остаются за рубежом, но поддерживают постоянные контакты с учеными-соотечественниками, участвуя в международных конференциях, семинарах, рабочих совещаниях или совместных проектах, которые организуются в их родных лабораториях и исследовательских центрах. Создание «научных сетей», то есть единого научного пространства, для специалистов, работающих как за границей, так и на родине, является ценным механизмом передачи научной информации. Система связи с «потерянными» учеными и инженерами, предоставление им статуса консультантов по вопросам научного и экономического развития привели к переформулировке концепции «утечки умов» на «приток умов». Свыше 40 государств мира уже внедрили или разрабатывают аналогичные схемы сотрудничества21 . Нашей стране также предстоит определить свою стратегию в отношении российской научной диаспоры.

Судьба отечественной науки, ее кадрового потенциала зависит сегодня от решения принципиального вопроса, связанного с миграционным поведением наиболее развитой и высококвалифицированной молодежи. Сможет ли научная среда успешно вести конкурентную борьбу «на два фронта» — с другими сферами отечественной экономики и с другими государствами? Все стороны активно заинтересованы в привлечении одного и того же контингента молодых интеллектуалов, являющихся наиболее мобильной частью трудовых ресурсов страны.

Перспективная политика государства должна быть направлена в первую очередь на повышение заинтересованности российской экономики в научных разработках. Внимание мирового сообщества к тем экономическим преимуществам, которые предоставляет эксплуатация новых знаний, процессов и продукции, постоянно усиливается. Учитывая этот факт, России не стоит скупиться на расходы по проведению научных исследований. Сегодня экономическая конкурентоспособность государства на международном рынке в конечном счете определяется его способностью производить инновационный продукт.



1 См. Е. Некипелова. Динамика и структура занятости в сфере исследований и разработок. — «ЦИСН, Информационный бюллетень», 2003, № 11—12, стр. 7—19.

2 См. Е. Андреев, А. Вишневский. Население России через 100 лет. —http://demoscope.ru/weekly/ 2004/0153/index.php.

3 См. «Управление государственным сектором науки. Зарубежный опыт. Сокращенное изложение». М., 2004, стр. 72; «National Science Board, Science and Engineering Indicators — 2002». Arlington, 2002, p. 3—23.

4 См. А. С. Юревич. Потери и надежды. — «Утечка умов в условиях современной России: внутренние и международные аспекты». М., 1992, стр. 241—254

5 «First Strategic Conference on U. S.—Russia Educational Programs». — http://www.new-horizons-project.org/CUSREPEnglish.pdf

6 E. Некипелова. Динамика и структура занятости в сфере исследований и разработок, стр. 7—19

7 Там же.

8 «National Science Board, Science and Engineering Indicators — 2002», p. 2—7.

9 См. «Европейский демографический барометр». — http://demoscope.ru/weekly/2003/0139/barom0l.php

10 См. Е. Некипелова. Динамика и структура занятости в сфере исследований и разработок, стр. 7—19.

11 См. «First Strategic Conference on U. S.—Russia Educational Programs».

12 E. Некипелова. Динамика и структура занятости в сфере исследований и разработок, стр. 7—19

13 Л. Леденева, Е. Тюрюканова. Российские студенты за рубежом: перспективы возвращения в Россию. М., 2002, стр. 140.

14 См. R. Fakiolas. The Role of Migration in Raising the Skill Level of the Labour Force. — «Studi Emigrazione», (Roma), 1995, vol. 32, № 117, p. 223

15 См. В. М. Моисеенко, О. С. Чудиновских. Теория человеческого капитала и исследования миграционных процессов в России. — «Проблемы прогнозирования», 2000, № 4, стр. 124—137

16 См. В. А. Ядов. Социальный ресурс личности и его составляющие в современной России. Доклад, представленный на Всероссийской научной конференции «Человеческий потенциал России и его интеллектуальная составляющая». Москва, Институт философии РАН, 25—26 октября 2000 года

17 См. R. Fakiolas. The Role of Migration in Raising the Skill Level of the Labour Force, p. 211—223.

18 Cm. «Trends in International Migration. Annual Report». OECD — Sopemi, 2003.

19 См. «Интеллектуальный мост Россия — Запад. Проблемы, перспективы. Сборник трудов международной конференции. Дубна, 24—27 декабря 2003 г.» Дубна, 2004; «Интеллектуальный мост Россия — Запад Информационный мир. Сборник материалов конференции. Дубна, 19 декабря 2003 г.» Дубна, 2004

20 См. «National Science Board, Science and Engineering Indicators — 2002», p. 2—38

21 J. B. Meyer. Global Flows of Knowledge Carriers: Traditional and New Dimensions. Paper presented! at the international conference «Globalization and Higher Education: Views from the South». Cape Town, South Africa, 2001, March 27—29

"Свободная мысль-XXI" № 10, 2004


ОГЛАВЛЕНИЕ

КАДРОВЫЙ ПОТЕНЦИАЛ РОССИЙСКОЙ НАУКИ

СУДЬБЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ


 
Конференция проходит по инициативе Полномочного Представителя Президента Российской Федерации в Уральском федеральном округе
Латышева Петра Михайловича
Спонсоры

Генеральный спонсор конференции

ОАО ''УралСвязьИнформ''

Спонсоры конференции

Свердловский областной союз малого и среднего бизнеса

Информационные спонсоры конференции:

Интерфакс-Урал
Эксперт-Урал
ТехСовет
Деловой Урал
Действующие лица
Губернский деловой журнал


ПОЛОЖЕНИЕ
о спонсорах III инновационной конференции
Организаторы
  1. Аппарат полномочного представителя Президента Российской Федерации в Уральском федеральном округе

  2. Российская академия наук
    Уральское отделение РАН
  3. Министерство образования и науки Российской Федерации
  4. Правительство Свердловской области
  5. Администрация г.Екатеринбурга
  6. Российский фонд фундаментальных исследований
  7. Совет ректоров вузов Уральского федерального округа
  8. Экономический комитет по программам развития Уральского региона
  9. Фонд поддержки стратегических исследований и инвестиций Уральского федерального округа
Рейтинг@Mail.ru
Рейтинг ресурсов "УралWeb" Rambler's Top100